Jul. 15th, 2016

caballo_marino: (Как интересно...)
Это ж надо так!

Фейсбук принес лайкнутый кем-то из френдов пост Дмитрия Воденикова:


"Я сойду от людей с ума.

Сейчас откуда-то снизу мужской голос: - Ира! Ира! Ира! Ира!

И так пять минут.

- Ира. Ира. Ира. Ира. Ира. Ира. Ира. Ира. Ира. Ира. Ира.

Замолчал.

И вдруг откуда сверху тоненький мерзкий женский голосок:
- Костик.

Потом помолчала и снова: - Костик. Костик. Костик.

___

Это какой-то Хармс.
Я живу в нем.
Хотя он давно умер".


Да? Черта с два.

Не верьте.

Хармс не умер! Хармс вечно живой. И живет везде одновременно.

Вчера, только вчера я проснулась в четыре утра от крика под окнами:
- Ира! Ира! Ира! Ира! Ира!
Правда, Ира так и не откликнулась, "Костик" минут десять помолчал (я уже стала снова засыпать), потом опять завел свою Иру-Иру. "Я ж тебя еще в школе любил, чё ты такая? Чё не выходишь?".
И так, с короткими перерывами, до шести.

Ира эта (она правда Ира, я не меняла имя!) мне почти ровесница, в той же школе училась, так что и "Костика" я теоретически могу знать. Но даже если бы не поленилась встать и выглянуть в окно, вряд ли опознала бы. А жаль. Ей-богу, мелькнула мысль - если бы знала его имя, высунулась бы и заорала "тоненьким мерзким женским голоском": "Костик! Костик! Костик!" - или как его там. Может, он бы сгребся.

А на следующий день, понимаешь, Водеников рассказывает, что он живет в Хармсе :))
caballo_marino: (чайлдфри о детях)
Книжки вслух по вечерам мне родители читали долго, когда я давно уже научилась читать сама. Но в те времена, с каких я начала себя помнить, это были обычно книжки потолще – не очень длинные, но такие, чтобы хватило на несколько вечеров. А то, что умещалось под мягкими обложками, я тогда читала самостоятельно, про себя. Например, «Сказку о золотом петушке».

Вот если бы ее мне читали вслух, я бы, конечно, встряла с вопросом, кто такой скопец. Потому что слово это из детской книжки никуда не выбросили, а я его раньше, конечно, не слышала. Спрашивать обо всем непонятном во время вечерних чтений – это была законная часть ритуала. И не знаю, как бы родители тогда выкручивались.

Но идти к кому-то с книжкой за разъяснениями мне как-то в голову не пришло. То есть о чем-то совсем непонятном я бы, может, и спросила, дождавшись, когда кто-то из родителей придет с работы (бабушку спрашивать было бесполезно), но тут-то, если подумать, все и так было более или менее ясно. Скопец, думала я, это такой бедный ученый-странник, который ценой постоянных лишений скопил себе на эти странствия, и на свои научные занятия, и на телескоп, чтобы звезды считать. Люди, для которых все это не имеет ценности и смысла, считают, конечно, что он просто дурью мается, видят только, что он во всех житейских радостях себе отказывает, а цель, ради которой он это делает, им смешна, поэтому его слегка презирают, хоть и обращаются за советом, когда припрет – все-таки мудрец же, хоть и дурак. (Разумеется, так я не формулировала, но представляла себе именно в таком духе.)

Изредка, когда меня чем-то не удовлетворяли собственные трактовки, я, поломав голову, все-таки шла к взрослым снимать накопившиеся вопросы. Почему на книжке, которую нам вчера читали - про инкубатор, пчел и дрессированную собаку Лобзика, - написано не «Веселая семейка» и не «Витя Малеев в школе и дома», а непонятное слово «Повести», которое я по читательской неопытности умудрилась прочитать как «повесьте»? Кого повесить? А что такое квиселицеон? (Услышала на пластинке про Робин-Гуда, куда вставили почему-то кучу песен на стихи Бернса – они-то меня больше всего в этой истории и занимали.) А писатель Горео Тума разве русский, с таким-то именем? А если нет, почему же он написал книжку про какого-то Грибоедова? И только тут родители смутно представляли, что за каша у меня в голове :))

Впрочем, это никого не пугало. Каша кашей, но я читала все больше и больше, и постепенно как-то все разъяснялось само собой - иллюстрации и контекст, в крайнем случае поясняющие сноски в детских изданиях свое дело делали. Ни ямщики на облучках, ни рединготы и ремингтоны, ни стаксели и клотики не становились непреодолимым препятствием для чтения. Когда мои ровесники сейчас об этом говорят – мол, мы читали и не умерли, это звучит иногда как-то ворчливо, по-стариковски. Мол, мы страдали, но превозмогали, а эти нынешние лодыри совсем мозгами пошевелить не хотят. Но в том-то и дело, что я просто не помню никаких таких страданий. Незнакомые слова были скорее любопытными загадками, а иногда составляли чуть ли не главную прелесть чтения, потому что служили знаками нездешности, иного мира, в который можно войти через книжку. Приметами другой страны или другого времени. Особенно времени! Не помню, чтобы меня брала досада от упоминания чего-то такого, что к моему времени уже перестало существовать. И смысл был чаще всего понятен по контексту, и вот этого протеста: «А зачем мне знать про динозавров, если они уже вымерли?! про эти ваши чернильницы, если мы давно шариковыми ручками пишем?!» вроде бы не было. Да низачем, просто интересно. Почему-то это было мне чертовски важно – не только знать, но и чувствовать, что время идет. И не просто идет, а куда-то. Именно избыточные на первый взгляд повседневные, бытовые, вещественные его приметы, рассыпанные по тексту, помогали кожей ощутить «его неспешный ход, его кромешный бег».

Read more... )
caballo_marino: (Морская лошадка)
А вот щас я сдохла. Если и вам жить надоело, читайте под катом объявление о вакансии с требованиями к кандидату.
Read more... )

(Тоже фейсбуком принесло.)

Profile

caballo_marino: (Default)
caballo_marino

December 2016

S M T W T F S
    12 3
45 678910
1112 13 14151617
18192021222324
25262728293031

Most Popular Tags

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Jul. 28th, 2017 11:07 am
Powered by Dreamwidth Studios